История постояльцев Нина Ильинична Калмакова родилась и проживает в этом доме по сей день со своей дочерью. Ее отец, Илья Яковлевич, с братьями приехал из своей деревни в начале прошлого века на строительство этого дома, да так и остался жить при нем. Читать подробнее
"А на последнем шестом этаже владелец дома Кузнецов задумывал сделать летнее кафе, но идею не успели воплотить до конца из-за начавшейся революции, остались одни арки в качестве украшения. В детстве я на деревянном таком велосипедике по этому балкончику ездила". Читать подробнее
«Первый этаж задумывался как магазин фарфоровой посуды и кинотеатр, второй этаж, где большие окна, -как просторные кладовые, 3 и 4 этажи – как аристократичные доходные квартиры, 5 и 6 этажи – комнатная система для строителей и обслуживающего персонала. А на цокольном этаже были прачечные, с большими бетонными бассейнами и чашами для стирки и полоскания вещей, туда был заезд через арку с Летушкова переулка". Читать подробнее
В 1895-1900 гг. жили: врач Обуховской больницы доктор медицины надворный советник Тарас Васильевич Белозерский (жил до 1907г, позже жил в доме №16), чиновник 1-го департамента Правительствующего сената и член Юридического общества при Петербургском университете действующий статский советник Андрей Павлович Булгаков, петербургский купец 2-1 гильдии А.Д. Гульзанов, А.Е. Завьялов, статский советник Осип Мочутковский, Анна и Вильгельм Андреевич Эйсман. Читать подробнее

Архитектор

Дом строился совместно группой архитекторов  в 1915-1916 гг:
Великовский Борис Михайлович (15(27).07.1878 – 30.03.1937) – московский архитектор, мастер предреволюционной неоклассики, был личным архитектором  фарфорозаводчика Кузнецова, для которого построил заводы в Волхове и Чудове. Великовский родился в небольшом городке под  Магилевым, носившим название Пропойск, который в 1945 году переименовали в  Славгород. До революции он  работая в стиле неоклассики, построил несколько многоквартирных домов и особняков, после 1917 года стал работать в стиле конструктивизма. Архитектор умер в марте 1937 года от сердечного приступа, у него было больное сердце.
Розенберг  Александр Владимирович (1877—1935) — русский и советский архитектор. Окончил ПИГИ в 1904 со званием гражданский инженер-специалист по больничному строительству, работал в СПб и Москве. Автор трудов по теории архитектуры. 
Бурышкин Давид Петрович (07.05.1890, Одесса — 05.06.1959, Ленинград) — советский архитектор.  В 1916 г. окончил Высшее художественное училище при Императорской Академии художеств.
 

Стиль

Неоклассика.  Неоклассика ставила широкомасштабную задачу: возродить и утвердить ансамблевую и стилевую целостность столицы, продолжить её развитие на уровне новейших достижений, но согласно заветам старины. Это содействовало подъему градостроительных идей, носивших преимущественно историческую окраску.

Период, когда был построен дом, условно называют "советским монументальным классицизмом". Источниками этого направления были архитектурные стили - "палладианство" и "неоклассицизм", черты которых честко прослеживаются в архитектуре эитого дома: монументальность, четкая симметрия, логическая ясность.

Главный фасад дома по Зангородному проспекту визуально разделен на 2 абсолютно идентичные друг другу части. Отличительная особенность этого фасада в том, что он имеет три уровня рельефа. Дом облицован серой штукатуркой, первый уровень по горизонтали облицован грубой рустовкой.

Два первых этажа имеют ренессансные черты – полукруглые арки, объединяющие оконные проемы и руст крупного рисунка. Им отвечает аркада, венчающая главный фасад и имеющая исключительно декоративную функцию. О классицизме напоминают небольшие ризалиты с полуколоннами и пилястрами коринфского ордера и наличники, оформленные как портики.

Рельефный декор предназначен демонстрировать именитость и богатство хозяина дома – гербы, картуши, свитки и гирлянды обильно украшают фасады. Выходы на балконы украшены наличниками и масссивным сандриком.

Весь образ массивного доходного дома рассчитан на презентацию своего владельца, надежности его дела и широте его возможностей. Такой подход объясним – знаменитого фарфорозаводчика Кузнецова и его фарфор знала не только вся Россия, но и Европа.

Также здесь открыт первый и единственный в нашей стране Музей истории джаза Ленинграда - Санкт-Петербурга.

История дома

Как и большинство зданий в историческом центре Петербурга, дом 27 по Загородному пр. имеет свою интересную историю. Здание было построено в 1915-1916 гг. по проекту арх. Великовского Б. М., Розенберга А. В., Бурышкина Д. А. и, как нередко бывало в этот период, включило в себя ранее существовавший на этом участке дом.

Участком с первым каменным 3-х этажным домом в 1849 г на углу Загородного проспекта и Летушкова переулка (ныне Джамбула) владел надворный советник Андрей Яковлевич Качка, который в 1850-1870 гг числился почетным мировым судьей и владел еще несколькими домами. К 1863 г имущество увеличилось постройкой трех 4-х этажных надворных флигелей по границам участка архитектора И.И. Климова. На первых этажах работали различные торговые лавки, в квартирах жили различные купцы. Купец 2-й гильдии Максим Осипович Князьков содержал здесь гостиницу.

По плану 29 апреля 1864 г имение разделили на две части. На первом участке площадью 645кв. саженей стояли угловой дом и один из флигелей. Второй участок площадью 260 кв. саженей, был застроен четырехэтажным флигелем посреди двора. Второе разделение имущества с ориентацией участков по Загородному проспекту и Летушкову переулку было произведено в 1904 г. В августе 1964 г А.Я. Качка передал домовладение по дарственной записи своей дочери Марии Андреевне, жене князя Самсона Давыдовича Эристова. В 1898 г домовладения перешло уже к дочерям князя Эристова Марии и Антонине, которые жили в этом доме. На участке находились мраморная мастерская крестьянина Д.И. Александрова и лечебница для домашних животных коллежского секретаря Р.Я. Канненберга. Жил в 1895-1907 гг врач обуховской больницы доктор медицины надворный советник Тарас Васильевич Белозерский, который был также крупным предпринимателем, владельцем нефтеносных участков в Бакинском районе, председателем правления 9-ти компаний, а с 1899 г - директор русского товарищества "Нефть".

По купчей от 13 июня 1913 г владельцы продали своей имение почётному гражданину Ивану Емельяновичу Кузнецову, представителю северной ветви "фарфоровых" Кузнецовых, владельцу крупных «фарфоро-фаянсовых и хрустально-стеклянных» предприятий, известных на всю Россию, имевших многочисленные награды от русских и иностранных выставок. И в 1915-1916 гг гражданские инженеры Б.М. Великовский и А.Р. Розенберг на основе имеющихся зданий построили на участке доходный дом.

Эти фабрики, составившие в 1913 г. основу капитала «Товарищества на паях И. Е. Кузнецова», были национализированы в 1918 г. и получили вскоре новые, советские названия - вроде "Красный фарфорист", с которыми существуют и поныне (данные на 2001 г.), несмотря на все трудности выживания в эпоху становления рыночной экономики. Дом принадлежал Кузнецову до 1917 г.

В 1920-х гг в доме действовал кинотеатр "Две маски", после 1928 г получивший название "Правда". В оркестре кинотеатра работал будущий музыковед Николай Дмитриевич Успенский (1900-1987). Кинотеатр «Две маски» упоминает Даниил Хармс в своих «Дневниковых записях».

1 января 1989 г. Благодаря энтузиазму и активной деятельности джазового музыканта с мировым именем, композитора, народного артиста России Давида Голощекина в этом доме в помещении упраздненного кинотеатра «Правда» открылся Центр Джазовой музыки, который, впоследствии, стал единственной в России Филармонией джазовой музыки. Концерты проходят, и по сей день, в двух залах: большом «Джаз-филармоник холл» и малом «Эллингтоновском зале»

Приятно отметить, что дом 27 отмечен своеобразной литературной памяткой: в 1917 году, после переезда из Куоккалы (пос. Репино Ленинградской обл.), здесь поселился известный писатель, критик, историк литературы Корней Иванович Чуковский. По этому адресу семья Чуковских прожила до весны 1919 г. Это период плодотворной переводческой и редакторской деятельности Чуковского, который вошел в руководство редакции издания «Всемирная литература».

Второй адрес дома - пер. Джамбула (Лештуков пер.), 21. Переулок, носящий с 1952 г. имя казахского акына, известного своим обращением к блокадному Ленинграду, тем не менее несет в себе приметы еще XVIII столетия, когда участок на левом берегу Фонтанки принадлежал лейб-медику Ж.А. Лестоку.

История постояльцев

Нина Ильинична Калмакова родилась и проживает в этом доме по сей день со своей дочерью. Ее отец, Илья Яковлевич, с братьями приехал из своей деревни в начале прошлого века  на строительство этого дома, да так и остался жить при нем.

«Первый этаж задумывался как магазин фарфоровой посуды и кинотеатр, второй этаж, где большие окна, как просторные  кладовые, 3 и 4 этажи – как аристократичные  доходные квартиры, 5 и 6 этажи – комнатная система для строителей и обслуживающего персонала. А на цокольном этаже были прачечные, с большими бетонными бассейнами и чашами для стирки и полоскания вещей, туда был заезд через арку с Летушкова переулка.  А на последнем шестом этаже владелец дома Кузнецов задумывал сделать летнее кафе, но идею не успели воплотить до конца из-за начавшейся революции, остались одни арки в качестве украшения. В детстве я на деревянном таком велосипедике по этому балкончику ездила.

Когда начались обстрелы, нас всех спустили ниже, с шестого на третий. Тамошние жильцы спешно уехали за границу. Эта квартира была одного известного адвоката в Коллегии адвокатов.  Пару десятков лет назад я поднимаюсь по лестнице и вижу, как у моей двери стоит мужчина, старый, очень старый. Не то что «наш» старик, интеллигент чувствуется.  Стоит как-то так у двери, прислонившись. Я подхожу, а он говорит: «Я жил в этой квартире до революции, а  вначале революции меня мальчишкой увезли. Я журналист, сейчас на пенсии. А можно посмотреть квартиру?». У нас сейчас квартира разделена, а тогда была еще общая,  коммунальная. Я отвечаю: «Ну, проходите, посмотрите». Он начал вспоминать, как по длинному коридору катался на велосипеде. «В большой комнате, которая сейчас разделена», - говорит, - «была зала…Ой, а где же белый рояль?»

Есть еще одна история. Когда из одной квартиры на 3 этаже хозяева спешно уехали, оставили экономку присмотреть, да так и не вернулись. Экономка сидела на богатстве, да сошла с ума. Муж ее, Михаил Степанович, хотел все картины, подлинники Айвазовского и прочие, отдать в музей, но не успел, родственники сдали его в сумасшедший дом и растащили все имущество до копейки.

А в нашей коммуналке жил революционер, он все нашел. Он ходил с прибором, в стенах и в полу монеты искал, ручки две нашел, в стенах зашитые.

Дом был современный, со своей котельной. Отец мой очень хорошо знал, где, какие механизмы,  и обслуживал дом. У него даже бронь была на этот дом, на жилье, потому что лучше него никто не знал ничего про дом. Когда из магазина сделали столовую, тут рядом школы были, одна, другая, из них сделали госпитали. А там, где кафе и ресторан, столовая была, готовили еду. Так вот папа и еще один мужик развозили еду, такие, знаете, телеги были, с огромными колесами. Так вот они развозили еду по госпиталям, потому что в госпиталях не готовили.

А  дом во время войны не пострадал, сколько ни бомбили это место. Тут рядом банк был, и немцы хотели попасть в денежное хранилище, то есть государственный банк. Один раз попали. Идем с работы: деньги летают, мы их в  охапку и в печку. Нам эти деньги не нужны, карточки были. А топить нечем, вот мы ими и топили. И еще один дом рядом разбомбили, потом немцы сами отстраивали. Ходили денежку просили, их часовые охраняли. Они работали на стройке, а потом ходили по комнатам, просили хлеба и папирос. И предлагали такие копилочки типа домика: красная крыша, зеленый домик. Протягивали, а  взамен просили хлеба и папирос.

Во время блокады были бомбежки, дом дрогнет, но ничего. Очень большие деревянные балки привозились из-за границы, из специального дерева (лиственница – природный антисептик. Вследствие особенностей ее смолы она не подвергается нападению насекомых-древоточцев. Ее можно использовать без какой-либо химической обработки в тех случаях, когда другие породы подвержены гнили). В дом несколько раз попадали снаряды, были дырки в нескольких перекрытиях, но снаряды на удачу не взорвались.

Отец потом уже целый квартал наш обслуживал по сетям, электричество, водопровод и т.д. Он и еще один приятель его. Потом папу в Смольный пригласили работать, за еду со стола. Но он не согласился, и тогда его на фронт отправили. Там он на следующий день и погиб.

Огромные окна первого этажа были украшены тюльпанами, как окна Витебского вокзала, они даже пережили войну, но после пары ремонтов не выжили. В главной парадной лифты были на всю длину проема между маршами, огромные, зеркальные, еще мама говорила,  что это для того, чтобы в платьях удобно было заходить. Сейчас они маленькие.  Раньше вазы стояли с цветами.

В дальней комнате следующая квартира - четвёртый этаж, огромный балкон. На нем сидел Нептун и две русалки. Когда делали ремонт к 300-летию Петербурга,  почему-то строители сняли Нептуна и Русалок. Я спросила одну из работниц: «Где Нептун?», а она такая: «Тсс, молчите, комиссия принимает». Очень испугалась. Надо было тогда громче говорить. Все хотим письмо написать, чтобы вернули.

Очень большая проблема с коммуникациями в этом доме. Мы когда квартиру делили, знали, что по центру был барский туалет, по стенке его и делили, хотели ванну там сделать и подключить, нашли фановую трубу в стене и подключили. Потом к нам пришли из ресторана «Тройка» и сказали, что мы их затопили, потому что труба шла им в потолок и там обрывалась. Труба интересная тоже такая, белая внутри, фарфоровая. К сожалению, после папы не сохранилось толковых чертежей коммуникации ».

Жители

Геострой
Тройка
Институт НЛП
Джаз-холл
Полигон
Лабриум
Квадрат
Армада
Акшн
РЖД
калинка-малинка
Балтинжпроект